КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕТЕРБУРГ В НАЧАЛЕ XIX ВЕКА

Графика
Начерталка

Математика

Лабы

 

В эту пору закрепилось значение реки как основной композиционной оси городского плана. Застройка центральных площадей с исключительной силой подчеркнула осевое значение Невы в архитектуре города. Система трех площадей, переходящих одна в другую и образующих единую главную площадь вдоль берега, — площадь, к которой сходятся главные лучевые магистрали города, — создала исключительный по своей архитектурной и масштабной силе центр столицы. Обстройка этого центра крупнейшими монументальными зданиями (Адмиралтейство, Исаакиевский собор, Сенат и Синод, Главный штаб, Биржа) не уменьшила композиционной роли природных элементов (и прежде всего —водной глади широчайшей Невы), а, напротив, усилила их значение. Река явилась не только осью центрального ансамбля, но и важнейшим элементом городского пейзажа, его составной частью, иногда —фоном для больших архитектурных перспектив, иногда — передним планом для обширных пейзажных панорам. Масштабами этой широчайшей водной магистрали определились и масштабы городской застройки — размеры громадных центральных площадей, широких набережных, длиннейших прямых проспектов. Но этого мало: река, направление ее фарватера, громадные открытые пространства, создаваемые ею в центре города, оказали прямое влияние и на самые формы центрального архитектурного ансамбля Петербурга. Тройная площадь, о которой мы упоминали,— площадь, тянущаяся от Зимнего дворца до здания Сената и Синода, — представляет по своему очертанию и по своему масштабу как бы повторенное на берегу русло многоводной реки. Эта площадь, не имеющая себе подобия ни в одном городе мира, могла сформироваться только под непосредственным воздействием «державной Невы». По периметру этой площади, вокруг нее и в непосредственном соседстве с ней оказались сосредоточенными здания исключительной монументальной силы и архитектурной значимости. Это сочетание мощного природного фактора с предельной концентрацией архитектурных форм создало в Петербурге исключительный по своей мощи архитектурный массив городского центра.

Захаровское Адмиралтейство со своим 400-метровым фасадом, тянущимся параллельно береговой линии Невы, и со своей башней, поставленной на точке схода лучевых проспектов, явилось основой архитектурной организации этого ансамбля. Именно Адмиралтейство, этот громадный протяженный массив, расположенный в средней части площади, держит всю эту систему «трех площадей», объединяя собой набережную, Дворцовую и Сенатскую площади и лучевые магистрали проспектов. Биржа, возвышающаяся на противоположном берегу, на стрелке, омываемой с трех сторон водой, включает в этот ансамбль обширное водное пространство. Главный штаб и двойное здание Сената и Синода определяют собой пространственные границы ансамбля, и, наконец, собор св. Исаакия создает своим мощным гранитным массивом как бы второй пространственный план грандиозной архитектурной панорамы.

ПЕЙЗАЖНОЕ НАЧАЛО В АРХИТЕКТУРНОМ АНСАМБЛЕ

С необыкновенной ясностью и архитектурной силой выражен в Петербурге центр города. Этот центр — не замкнутый ансамбль зданий и площадей, а монументальный архитектурный пейзаж.

По периметру центральной площади сосредоточены значительнейшие здания столицы: императорский дворец, кафедральный собор, штаб армии, управление флотом, высшие правительственные учреждения. Концентрация зданий, представительствующих не только столицу, но всю страну, лишь подчеркивает то значение, которое придано в Петербурге архитектурному центру города. В собственном архитектурном отношении важна, конечно, не эта концентрация сама по себе, а то, что она сопутствует пространственному построению исключительной силы и выразительности. Здесь действует архитектура дальних дистанций, приличествующая мировому городу. Свободные резервуары архитектурного пространства — Марсово поле, набережные и стрелка Невы — наполняют панораму петербургского центра той ширью масштабов, какие ведомы только немногим из крупнейших городов мира. В этой панораме мирового города сочетаются два активных начала архитектуры дальних расстояний: силуэт зданий и их объемная пластика.

СИЛУЭТ И ПЛАСТИКА

Силуэт рассчитан на восприятие и воздействие издалека. Так воспринимаются прежде всего высотные части сооружений — колокольня Петропавловской крепости, башня Адмиралтейства, ростральные колонны около Биржи, купол Исаакиевского собора. Пластика архитектурных объемов выдержана в формах настолько крупных и сильных, что она также воздействует на большое расстояние вовне. Такова громадная двойная арка Главного штаба, тот же купол Исаакиевского собора, Александровская колонна с венчающей ее бронзовой статуей, мощный периптер Биржи. Пластика больших архитектурных форм продолжена в очертаниях крупных сооружений-массивов, образующих то плавный полукруг, охватывающий часть площади, то четкое прямоугольное обрамление последней, то компактный блок. Пластичное начало развивается в декоративном уборе отдельных зданий с их характерными для русского классицизма разнообразными скульптурными композициями (фигуры, группы и барельефы Адмиралтейства, триумфальная колесница Главного штаба, горельефы тимпанов собора св. Исаакия, бронзовый ангел Александровской колонны, скульптурное убранство Сената и Синода, сидящие фигуры у колонн Биржи). Силуэт и пластика дополняют друг друга, иногда переходя один в другую: так, купол собора св. Исаакия читается издалека как венчающий пространство силуэт, а вблизи —как мощная пластическая форма; то же относится и к монументальному периптеру Биржи.

Однако основное воздействие оказывают в этом громадном архитектурном построении чисто пейзажные перспективы. Человек все время находится внутри обширной панорамы, раскрывающейся то одним отдаленным планом (вид на стрелку Васильевского острова с набережной и мостов), то несколькими планами с чрезвычайно сильными задними «кулисами» (вид на Сенатскую площадь и собор св. Исаакия с противоположного берега Невы), то как прямая перспектива, ориентированная на определенный архитектурный массив (вид на Петропавловскую крепость с набережных, вид на Адмиралтейскую башню с центральных проспектов). Обширнейшее пространство Марсова поля, с его разнообразными чисто пейзажными перспективами на Инженерный замок, на Михайловский и Летний сады, характерно своей архитектурной организованностью; это, в полном смысле слова, пейзаж, созданный архитектурой.

НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ

Если построение петербургского центра носит ярко выраженный пространственно-пейзажный характер, то по тому же основному принципу построен и ансамбль главной улицы города — Невского проспекта. На прямую трассу этой магистрали как бы нанизаны отдельные площади, образующие пространственные интервалы фасадного фронта улицы. Самый этот фасадный фронт носит в общем нейтральный характер: застройка улицы, объединенная лишь более или менее общими габаритами высоты (сильно нарушенными в конце XIX и в начале XX века), состоит преимущественно из рядовых жилых домов, мало индивидуализованных и мало примечательных в архитектурном отношении. С тем большей силой воспринимаются пространственные интервалы, чередующиеся по мере движения вдоль улицы: Аничков мост с перспективой на Фонтанку и изящную колоннаду здания Кабинета, Александрийский театр и площадь-сад перед ним, Михайловский дворец, Гостиный двор, наконец, как заключительный и самый сильный аккорд — Казанский собор с полуовалом площади, образуемым его монументальной колоннадой. Каждый из этих интервалов-ансамблей носит самостоятельный характер и, что весьма важно, каждый резко отличен от следующего: мост, украшенный конными скульптурными группами, и извилистая узкая река, парадная площадь перед фасадом театра, строгий портик дворца, видный в перспективе короткой улицы, торжественная колоннада собора. Все эти ансамбли, прерывающие фасадный фронт улицы и наполняющие таким панорамным богатством путь следования по ней, являются, в свою очередь, звеньями более обширных архитектурных построений. Так, через Александрийский театр ансамбль улицы Росси связывается с Невским, через Михайловскую улицу — большой комплекс Михайловского дворца и его окружения, через Казанский собор — перспектива на здание Государственного банка и набережную канала Грибоедова и т.д. Важной особенностью Невского проспекта как архитектурного целого является замыкающая один конец Адмиралтейская башня —вертикаль, видимая с отдаленных точек улицы, пространственный ориентир, возвещающий завершение длинной прямой магистрали и как бы указывающий конечную цель пути.

Подобно системе центральных площадей Петербурга, архитектурное построение Невского проспекта завершилось в первой трети XIX века. Именно в эту пору, когда архитектурное мышление русского классицизма от понятия регулярности перешло к понятию пространственного ансамбля, сложился тот облик главной магистрали города, о котором мы говорили. Точно так же, как система «трех площадей» получила свой подлинный архитектурный смысл только после сооружения нового Адмиралтейства, Биржи, Главного штаба, Сената-Синода, Исаакиевского собора (все это — произведения начала XIX века), так и Невский проспект, существовавший в качестве главной улицы уже в первые десятилетия жизни города, стал архитектурным организмом лишь тогда, когда были построены Казанский собор, Александрийский театр, Михайловский дворец.

Русский классицизм обнаружил сильную и сознательную волю к созданию больших градостроительных организмов. И эта воля не затухла, а, напротив, разгорелась в позднюю пору развития школы, в ту пору, когда во всем мире градостроительные начала уже пришли в упадок. Построение центральной части Петербурга и Невского проспекта —лишь отдельные примеры проявления этой воли.

Так складывался в Петербурге ансамбль мирового города, и классицизм чеканил новый национальный стиль, оперируя большими архитектурными массивами, громадными пространствами, монументальными формами крупнейших сооружений. В облике «европейского» Петербурга не утратились, а получили новое развитие черты, свойственные русской архитектуре. В том концентрированном творчестве нового, какое являла собою северная столица, нашли многостороннее выражение самые глубокие устремления русской культуры.

Машиностроительное черчение, инженерная графика, начертательная геометрия